Джаз в Швеции

Впервые слово «джаз» или в шведском произношении «йасс», появилось в шведской прессе в 1919 году. В том же году в Стокгольме впервые выступил оркестр с джазовым звучанием (The Five Royal Im-perials), а эстрадный певец Эрнст Рольф исполнял свои музыкальные памфлеты в сопровождении шведского «джаз-банда». Великолепная куплетная техника Рольфа сочетала в себе сильное обаяние и острую критику властей. Но прошло еще несколько лет, прежде чем «негритянский танец из чернейшей Африки» и «инфекционная болезнь» (таковы были тогдашние негативные эпитеты) поразили широкую публику.

Шел 1930-й год, тогда модным было английское словечко «hotmaking (разогрев)». Именно тогда оркестр мог называться «ТОГО», а дансинг — «Хаос». «Разогревались» под звуки таких жемчужин как «Степ» в исполнении «Полифон-бойз» Хельге, «Тай-гер Рэг» Ниссе Линда и необычной «Фанта-зия в G-C» Фольке «Кукушки» Андерсона.

Писатель Артур Лундквист (1906–91), услышав Луи Армстронга, рассыпался в похвалах: «Эта музыка вызывает в во-ображении кубистскую картину Леже в движениии... слышишь крики птиц в джунглях...». Для Лундквиста, как и для Жана Кокто и французского движения Le Hot, хот-джаз представлял собой му-зыкальный сюрреализм. Но вскоре «Хот» остывает, возникает свинг предвоенного времени. Напряжение усиливается между 1936 и 1939 годами. На Европу падали бомбы, но в Швеции музыкальная жизнь, пожалуй, редко выражала столь незамысловатое ми-ровосприятие. За строгими нотными пультами сидели кумиры того времени: Арне Хюльферс (1904–78), Туре Эрлинг (1912–94), Чарлз Редланд (1911–94), Хокан фон Эйхвальд (1908–64), Оке Стан Хассельгорд (1922–48) и наполняли понятие «свинг» внутренним смыслом. Долгоиграющая пла-стинка стоила одну крону и 65 эре. Кому хотелось играть в шведском стиле, когда США отвечали за будущее и за освобождение, за свинг и мягкий саунд саксофона.

Но, как обычно, это время было очень нелегким для музыкантов-женщин. В сущности, в Швеции было только две конку-рирующие эстрадные певицы (hotcha girls). Одна из них называла себя Бабс.

Алис Бабс Шёблум с ее свинг-пальчи-ком была, в сущности, классифицирована как угроза культуре. Время было предвоенное, период «готовности», и больше всех был напуган тогдашний глава СТИМ `а (Международное музыкальное бюро швед-ских композиторов — организация, защи-щающая их авторские права.) После того как Алис Бабс спела «Свинг, магистр, свинг», он уму-дрился объявить, что «школьницы, поющие свинг — потаскушки, все до единой.»

В кафе «Фламман», в стокгольмском квартале «Клара» любители джаза встречались, обменивались труднодобываемыми американскими пластинками. В Швеции в то время исчезло не только кофе, но и шеллак для изготовления граммофонных пластинок в шведских компаниях «Сонора» и «Одеон». Американским лицензионным компаниям, таким как Columbia и HMV война принесла еще больше проблем, осо-бенно когда грузовые суда, перевозившие в США шведские матрицы для джазовых пластинок, были торпедированы уже в проливе Ла-Манш.

Ни одно явление в шведской музы-кальной жизни не вызывало столь бурных реакций и смешанных чувств — любви и ненависти, экстаза и неприязни. В частности СТИМ, Союз шведских композиторов и другие организации строго указали пальцем на «заумный, идиотский, сентиментальный, расслабленный, мяукающий, приторный, орущий джаз».

И все же 50-е годы были в Швеции золотым веком джаза. Решающую роль в этом играли контакты с американскими музыкантами, часто гастролировавшими в Швеции. Это были Чет Бэйкер, Чарли Паркер, Джил Эванс, Стэн Гетц, Майлз Дэйвис и многие другие. Композитор и ба-ритон-саксофонист Ларс Гуллин (1928–76) — все еще центральная фигура, особенно из-за сочетания в его музыке народных интонаций и эстетики профессиональной музыки. Для молодого пианиста Бенгта Халльберга сотрудничество с Ли Конитцем и Стэном Гетцем было не только личным прорывом. Его умение сплавлять «холодный» классический джаз с технической элегантностью до сих пор считается достойным подражания. Музыканты последовали за ним: Карл-Хенрик Нурин (1920–67, саксофонист), Путте Викман (кларнетист), Арне Домнерус (саксофонист), Гуннар «Сильяблу» Нильс-сон (1925–89, певец и кларнетист) и Руне Густафссон (гитарист).

В течение 60-х годов джаз был временно оттеснен роком. Но и в это время были блестящие исключения, например, пианист и аранжировщик Ян Юханссон (1931–68). Его обработки народной музыки в джа-зовом стиле считаются музыкальной квинт-есенцией «шведскости». 70-е годы были вновь урожайными для джаза, теперь в форме джаз-рока. А с середины 80-х годов шведский джаз развил постмодернистское смешение стилей, напоминающее народную музыку.

Все чаще в джазовой музыке используются различные выразительные средства и традиции. Примером может служить тенор-саксофонист Юаким Мильдер. Он сочетает традиционные джазовые фразы с секвенциями из современной, классической музыки. Юнас Кнутссон, сопрано-саксофо-нист, напрямую связывает свою музыку с народной, которую он комбинирует с фьюжн, бибопом и экспериментальной музыкой. Еще пример — тромбонист Нильс Ланд-грен, опытный инструменталист и изобретательный импровизатор. В 90-е годы, кроме того, в Швеции вслед за Моникой Сеттерлунд (1937-2005) появилось несколько молодых джазовых певиц: Жанеттт Линдстрём, Лина Нюберг, Виктория Толстой.

Смена тысячелетий явилась периодом нового расцвета шведского джаза. Новое поколение, выросшее с рок-музыкой, открыло для себя джаз и начало использовать его возможности. Трио Эсбьорна Свенссона (сокращенно EST) стало международно известной и самой заметной, награжденной разными премиями, джазовой группой. У этого трио есть нечто общее с Телониусом Монком и Радиохэдом. Саксофонист Матс Густафссон наполнил понятие «свободный джаз» новым содержанием, он сотрудничает с Соник Юс. Такие группы, как квартет Юнаса Кулльхаммара и Одджобб оживили сценическую жизнь. Альбом члена группы Одджобб, Йорана Кайфеса, — «Хэдспин» 2004 года стал важной вехой в развитии современного шведского джаза. Параллельно с экспериментальной стороной в шведском джазе существует также ветвь более народного характера. Оркестр Бу Каспера и Лиза Экдаль, которых не относят к категории джазовых музыкантов, развивают дальше шведские ритмы Яна Юханссона и комбинируют их с непосредственностью Моники Сеттерлунд.