Солнце и дождик

Солнце и дождик („Zun mit a regn“) – метафора смеха и слёз, неотъемлемых элементов еврейской музыки. Это – первая фраза вокального цикла Д.Шостаковича «Из еврейской народной поэзии» (оригинальная еврейская версия) и подходящее название для программы, посвящённой композиторам-друзьям: Моисею Вайнбергу (1919-1996), Вениамину Баснеру (1925-1996) и Дмитрию Шостаковичу (1906-1975).

Вместе они пережили сталинский террор и Вторую мировую войну. Неудивительно, что война и освобождение стали важными темами их творчества. Не раз они обращались к музыке преследуемого еврейского народа, чтобы выразить свои чувства. В случае Вайнберга и Баснера это естественно, поскольку они были еврейского происхождения, но Шостакович, не имевший еврейских корней, тоже использовал еврейские элементы как протест против угнетения и диктатуры. В то время, когда открытые высказывания в Советском Союзе могли иметь фатальные последствия, это было актом мужества. Часто проходили многие годы, прежде чем могло состояться первое исполнение таких произведений.

В начале ХХ-го века в России произошёл ренессанс еврейской культуры, в частности – музыки, литературы и живописи. Еврейскими темами вдохновлялись такие деятели культуры, как Марк Шагал, Шолом-Алейхем и группа молодых еврейских композиторов, сформировавших в 1908 г. Петербургское Общество еврейской народной музыки (среди них – Михаил Гнесин, Соломон Розовский, Лазарь Саминский, Иосиф Ахрон, Лео Цейтлин, Моисей Мильнер, Александр Крейн). Это движение было в какой-то степени приостановлено революцией, однако, несмотря на то, что многие из его лидеров эмигрировали и продолжили свою работу за границей, оно продолжало оказывать своё влияние. Оставшиеся столкнулись с советской культурной политикой, которая, хотя и была поначалу относительно терпимой к еврейской культуре, постепенно становилась всё более антисемитской. Само слово «еврей» стало звучать как оскорбление. Перед еврейскими композиторами встала альтернатива: приспособиться – или писать «в стол». Их еврейские произведения перестали исполняться публично. Несмотря на это, композиторы Петербургского общества еврейской народной музыки смогли передать эстафету следующим поколениям.

Так, молодой Шостакович познакомился с еврейской музыкой Михаила Гнесина во время представления «Ревизора» Н.В.Гоголя в театре В.Мейерхольда (1926 г.). В инсценировке Мейерхольда маленький оркестрик еврейских музыкантов играл на сцене написанный Гнесиным дивертисмент «Еврейский оркестр на балу у городничего» (op. 41), и Шостакович исполнял партию фортепиано. Пути Гнесина и Шостаковича часто пересекались и позже: влияние Гнесина на «еврейские» произведения Шостаковича несомненно.